"Я Глеба усыновила, а он меня - уматерил."- Фаина Раневская

Популярное

 

  • Истории из жизни Фаины Раневской
  •  

  • Роли Ф.Раневской в театре
  •  

  • Роли Ф.Раневской в кино
  •  

  • Статьи о Раневской
  •  

  • Фаина Раневская книги
  •  

  • Награды великой актрисы
  •  

  • Дань памяти
  •  

     

    Книги о Фаине Раневской

     

  • "Судьба-шлюха"
  •  

  • "Случаи. Шутки. Афоризмы"
  •  

  • "Любовь одинокой насмешницы"
  •  

  • "Разговоры с Раневской"
  •  

     






    "Разговоры с Раневской."

    автор: Глеб Скороходов



    Ленинградские гастроли

    Из Ленинграда Ф. Г. прислала письмо — рассказ о бессонной ночи, проведенной в вагоне. Милая администрация вместо обещанного билета в двухместном купе сэкономила 2 руб. 20 коп. и вручила Раневской билет в четырехместное.

    Чувство юмора, никогда не покидающее ее, помогло живо описать поездку:

    «Очень Вы меня тронули, когда носились по перрону семимильными шагами, чтобы обменять билет. Кстати, на билете ясно сказано, что купе четырехместное.

    После того как мы все заулыбались по поводу того, что я в купе осталась одна, и я послала Вам из окошка традиционные воздушные поцелуи, придя к себе, я обнаружила трех мужчин, которые выразили мне свои восторги в связи с тем, что они мои попутчики. Мужчины пахли всеми запахами «Арагви». Меня немного огорчило то, что я на диете, ибо у моих кавалеров были припасы острых закусок и вин.

    Я кинулась к девушке-проводнице, которая предложила мне переселиться в отдельное купе, предупредив, что там никого нет и не будет. Это купе обычно не имеет спроса — оно на колесах.

    Я просидела ночь на своей койке, колеса неистово тарахтели, и я подпрыгивала, стукаясь головой о верхнюю полочку. Кроме этого неудобства, было еще одно—сортир рядышком, и все население вагона опорожнялось неистово всю ночь.

    Лежать на койке не удавалось, — подскакивая, я рисковала очутиться на полу. Милая девочка-проводница часто наведывалась, чтобы удостовериться в том, что я невредима, за что и получила от меня десятку.

    Население моего вагона выражало мне сочувствие, когда увидело меня утром синюю, несмотря на румяна.

    Ленинград был обоссан дождем, нудным и холодным, как в глубокую осень…»

    Ф. Г. не написала только о том, что после бессонной ночи ей предстоял спектакль.

    Через день я позвонил ей в гостиницу — она жила в 300-м номере «Европейской» — почитатели ее таланта предоставили номер, где она уже не раз останавливалась.

    Первый спектакль, несмотря на бессонную ночь, прошел отлично. А играть было трудно — зал на две с половиной тысячи зрителей и никакой акустики. Появление на сцене Раневской встретили с таким энтузиазмом, что остановилось действие и Ф. Г. никак не могла начать роль. Овация разразилась и после спектакля.

    — Меня так принимали, что мне неудобно даже об этом рассказывать, — сказала Ф. Г.

    «Неистовая любовь ко мне зрителей, — написала она, — вызывает во мне чувство неловкости, будто я их в чем-то обманула».

    Я вспомнил рассказ Ф. Г. о других гастролях — в Свердловске. Там состоялась неофициальная премьера «Сэвидж». Зрители набили театр, как никогда, — у кресел партера, возле стен выстроились шеренги контрамарочников, на ступеньках балкона и бельэтажа вплотную друг к другу — те, кто получил «входные» билеты без места. Акустика в Оперном театре, где играл «Моссовет», была тоже не блестяща.

    Раневская, учитывая это, старалась говорить несколько громче, чем обычно.

    После спектакля за кулисы пришел старый, заслуженный актер — коренной екатеринбуржец.

    — Ну как, скажите? — спросила Ф. Г. — Я не очень плохо играла?

    — Превосходно, обворожительная, — рассыпался в комплиментах актер.

    — А слышно было?

    — Слышно? — замялся актер. — Не очень. Я сидел в седьмом ряду и многое не расслышал.

    — Боже! В седьмом! А что же тогда на галерке?

    — Да, да, дорогая, — сочувственно закивал актер, — вы уж постарайтесь в следующий раз погромче. Я приду опять — посмотрю и послушаю.

    В следующий раз, — рассказывала Ф. Г., — я орала так, что у меня заболел пупок от напряжения.

    После спектакля в уборной снова появился улыбающийся старик актер.

    — Ну как? Говорите быстрее! — попросила Ф. Г.

    — Лучше, лучше, дорогая. Но… половину текста я так и не расслышал. Хорошо бы погромче.

    — Громче?

    Ф. Г. была в отчаянии. Наблюдавшая эту сцену костюмерша шепнула ей:

    — Не расстраивайтесь, Фаина Георгиевна! Зачем вы его слушаете — он же совсем глухой! Его из-за глухоты и из театра попросили. Он уже пять лет как на пенсии!



    <<предыдущая      к содержанию      следующая>>